Описание:
Белуга (Huso huso) — это самая крупная рыбы, встречающаяся в пресных водах, так как в некоторых случаях она достигает длины нескольких метров и веса до 1120, а в прежние времена более 1600 кг. Кроме величины, Белуга (Huso huso) легко отличается от всех других осетровых рыб своим толстым цилиндрическим туловищем и коротким заостренным носом, который несколько просвечивает, так как не покрыт костяными щитиками; рот у Белуги (Huso huso) огромный, занимает всю ширину головы и окружен толстой губой; усики отличаются своей шириной и хватают до рта. Кроме того, костяные щитики на голове и жучки, особенно боковые и брюшные, представляются относительно мало развитыми: спинных бывает большей частью 12-13, боковых 40-45 и брюшных 10-12. Общий цвет тела пепельно-серый, брюхо серовато- белое, нос желтоватый.

Место обитания:
Каспийское и Черное моря с реками, в них впадающими, составляют почти единственное пребывание этого великана пресных вод, который, таким образом, составляет исключительно наше достояние. Волга, Урал, Кура, Дон, Кубань — главные местности ловли Белуги (Huso huso) и только в Дунае она еще довольно многочисленна. Собственно говоря, Белуга (Huso huso) большую часть своей жизни проводит в море и в реки входит по достижении известного возраста — для метания икры, что, как мы увидим далее, бывает не каждый год, а затем возвращается обратно в море, также как и мальки ее. Тем не менее она заходит очень далеко и есть даже некоторое основание предположить, что чем больше белуги, тем далее идет она нереститься. Изредка Белуга (Huso huso) заходит из Черного моря в Средиземное и Адриатическое, и не так давно (1850) была поймана Белуга (Huso huso) в окрестностях Венеции.

Так как все молодые белуги не встречаются в реках и так как известно, что взрослые рыбы мечут икру через год, о чем, впрочем, далее, то для нас очевидно, что главная масса белуги во всякое время года, тем более зимой, живет в море. Из исследований Северцева не подлежит никакому сомнению, что в Урале зимует не та красная рыба, которая нерестилась весной, а та, которая метала икру в третьем году и поднималась в реку в конце лета и в начале осени. Со своей обычной проницательностью, основываясь на ходе рыбы, ее величине, степени зрелости икры, частью по показаниям уральских казаков, наш известный биолог почти вполне разъяснил периодические явления жизни красной рыбы в уральских водах, где эти явления находятся в наиболее благоприятных условиях, так сказать, в наиболее естественной обстановке. Благодаря ему мы знаем теперь, что большинство осетров, шипов, белуг, частью севрюг, входящих в море весной, суть особи, только что достигнувшие половой зрелости; рыба же, зимующая в реке, в так называемых ятовях, есть уже более взрослая, которая входит сюда из моря с той целью, чтобы со вскрытием реки подняться выше и выметать икру.

Таким образом, в реке зимует только незначительная часть красной рыбы, долженствующей выметать икру весной. Молодая рыба, достигнувшая половой зрелости, а также вся мелкая зимует в устьях рек или на небольших морских глубинах; в более же глубоких местах зимует холостая рыба, вернувшаяся из рек в конце лета и начале осени; наконец, на самых больших глубинах постоянно обитают старые белуги, уже неспособные к размножению. Весьма возможно даже, что более крупные особи этой рыбы выходят из моря только один раз в несколько лет: редкость очень крупных белуг и большая разность в их весе отчасти служат доказательствами этого мнения. Трудно предположить, чтобы, например, тридцатилетняя Белуга (Huso huso) могла, если считать, что впервые она метала икру на десятом году, десять, а, считая ее обратный ход, двадцать раз избежать тех сотен снастей и сетей, которые ее ожидают в реке.

Еще меньшее количество белуг зимует в низовьях Волги, тем более в реках Черноморского бассейна, где также лов продолжается беспрерывно все лето и осень и притом пароходы распугивают рыбу, собирающуюся на зимовку. В Урале нет ни одного из этих препятствий, а потому зимний сон белуги и вообще всей крупной красной рыбы бывает здесь всего глубже, и она покрывается более толстым слоем слизи, так называемым сленом, или шубой, который мешает ей свободно двигаться. В море же, где лед часто взламывается и Белуга (Huso huso) редко нуждается в свободном притоке воздуха, этот слеп, по крайней мере у белуги, вовсе не замечается и последняя ходит и даже кормится здесь круглый год. А так как главную пищу белуги, как и прочих крупных осетровых рыб, составляют раковины, то ясно, что молодая рыба должна держаться около устьев реки, где раковины мельче и имеют более тонкую скорлупу, нежели на больших глубинах открытого моря.

Кроме раковин, белуг, как рыб хищных, привлекает также та масса проходной белой рыбы — воблы (каспийская плотва) и бешенки (астраханская сельдь), — которая зимует в открытом море. По-видимому, белуга не ест в море только в декабре и январе, да и то не всегда, так как даже на ятовях, т. е. в реке, в желудке ее находят еще непереварившуюся пищу. По Северцеву, она начинает кормиться в феврале, после первых взломов льда, но еще там, где зимовала; в «тамаке» — желудке Белуги (Huso huso) — находят тогда исключительно бокоплавов — мелких рачков, раковины, иногда уток, зимующих в Каспии, — большей частью так называемых лаек (Harelda glacialis); в это же время они пожирают новорожденных тюленей. Но затем главную пищу Белуги (Huso huso) составляет вобла, огромные косяки которой входят ранней весной в Урал и Волгу — в первый иногда в конце февраля. Следом за воблой идут к морским берегам, играя на поверхности, стайки белуг, входят в реки, а иногда уходят под лед. Этот так называемый белужий беляк замечается в Волге большей частью в марте.

Вслед за воблой белуги уходят под лед реки и продолжают подыматься все выше и выше, сначала под самой поверхностью льда, так что трутся об него спинными жучками, но затем, по вскрытии, идут уже более по дну. Вообще Белуга (Huso huso) входит в реку раньше прочей красной рыбы, и этот факт, в связи с необычайной прожорливостью ее, объясняет, почему она в противоположность прочим осетровым не ест только, когда торопится выметать созревающую икру, так что пост ее сравнительно непродолжителен.

Около того же времени вместе с беляком, который, судя по всему, состоит исключительно из молодых рыб, однако не менее (?) 1,5 м и 24кг весом, трогается и уцелевшая на речных зимовьях более крупная белуга, которой, таким образом, приходится выметать икру выше, нежели молодой. Многие факты положительно говорят в пользу того мнения, что чем крупнее белуга, тем далее она подымается. Быть может это обусловливается тем обстоятельством, что крупная рыба вообще нерестится позднее и половые продукты ее созревают в больший промежуток времени.

Размножение:
Это явление в свою очередь объясняет нам некоторое разногласие в месте нереста как Белуги (Huso huso), так и вообще всей красной рыбы, за исключением стерляди. По мнению уральских казаков, большинство белуг, осетров и севрюг мечут икру в самом море; того же мнения отчасти придерживается и сам академик Бэр. Но не камыши и тростники, не каменистые отмели морских прибрежий составляют главное место нерестования красной рыбы, даже не выбойные места побочных русл Урала, где дно очень неровно, много корней и растет тростник, как полагает Данилевский, а глубокие и быстрые места реки с каменистым или хрящеватым дном — так называемые грядъг; в Урале же, по свидетельству Северцева, красная рыба мечет на твердых глинистых плитах с лежащей на ней галькой из той же плиты, а такое дно встречается больше у Яров, откуда сваливаются глыбы плотной глины.

Нерест красной рыбы у берегов моря, в култуках, ложных устьях, что всего чаще замечается в низовьях и устьях Урала, изобилующего последними, есть явление исключительное и зависит от того, что молодая рыба плутает в многочисленных протоках рек и лабиринте островов и поневоле мечет икру в местности вовсе для того не пригодной и им не свойственной. Камыш, корчи, стало быть, по необходимости заменяют камни и помогают красной рыбе выпустить икру. Если же рыба не найдет себе и этих условий, в таком случае она вовсе не мечет икры, и последняя начинает всасываться организмом. Вероятно, поэтому более старая и опытная рыба входит в реки еще задолго до нереста — летом и осенью.

Несмотря на свой ранний ход, Белуга (Huso huso) мечет все-таки несколько позже осетра, хотя срок нереста ее и неизвестен с точностью. Во всяком случае она мечет икру довольно продолжительное время, быть может, около месяца; в Волге, всего вернее, в течение всего июня; в Урале нерест ее начинается, по-видимому, в мае. Как производится самый процесс нереста — на это существуют только предположения. Известно только, что Белуги (Huso huso) часто выпрыгивают во время нереста, что делают с видимой целью облегчить выход икры, а главное освободить яйца из мешочков. Но, с другой стороны, краснота брюха нерестящихся белуг и прочей красной рыбы показывает, что эта цель достигается исключительно трением о камни. Очень может статься, однако, что это трение о каменистое ложе, чему способствует твердость и величина брюшных жучков, служит только для рытья ям в камнях, которые они, как полагает Бэр, выкапывают подобно некоторым лососевым рыбам. Что же касается самого процесса нереста у красной рыбы, то Северцеву говорили, что во время выхода икры из тела самки самец трется об нее и выжимает из себя молоки. По Михайлову, красная рыба трется «тешка об тешку».

Икра белуги, да и всей прочей красной рыбы, выпускается непременно в несколько приемов и, по всей вероятности, большими клубками. На последнее указывает одно наблюдение, сообщаемое Данилевским со слов уральских казаков. Масса икры Белуги (Huso huso) громадна, несмотря на то, что она вообще имеет довольно значительную величину, именно почти с горошину. Но так как, по свидетельству Бэра, величина икры красной рыбы постоянна и не зависит от возраста, с другой стороны, имеются вполне достоверные сведения, что из 1120-килограммовой белуги вынимают более 320 кг икры, то оказывается, что эта рыба принадлежит к самым плодовитым рыбам.

Казалось бы, что при такой необычайной плодовитости Белуга (Huso huso) должна быть гораздо многочисленней всей прочей красной рыбы, но на деле выходит совсем иное, и количество пойманных белуг далеко ниже количества стерлядей, осетров и севрюг. Это, однако, легко объясняется тем обстоятельством, что по своей величине весьма немногие особи этой рыбы успевают избежать сетей и прочих рыболовных снарядов, да и эти уцелевшие белуги, не найдя вовремя надлежащего места для нереста, нередко не выметают икры. Последняя, в свою очередь, подвергается многим случайностям. Без сомнения, на грядах, где течение так быстро, что весной не только сносит все мелкие частицы дна, но даже заваливает драгу камнями, как показали это опыты Бэра, громадное количество неоплодотворенной икры сносится вниз, частью раздавливается, так сказать, растирается между камнями. То же ожидает и зародышей, даже молодь, а затем сколько еще опасностей ожидает последнюю в то время, когда она начинает кормиться на более мелких местах, затем, когда скатывается в море, и, наконец, в самом море. Мы не будем очень далеки от истины, если примем, что только одна сотая белуг, входящих, например, в Волгу, успевает выметать икру и что из ста тысяч икринок вылупляется и входит в море только один малек. Но и здесь эти немногие рыбы, оставаясь в течение многих лет, погибают от различных случайностей, делаются добычей взрослых, попадают в сети, так что вряд ли одна десятая их достигает зрелости и входит в реку.


Сколько времени продолжается развитие яйца Белуги (Huso huso), сколько времени живут выклюнувшиеся белужки — сначала в камнях, а потом вообще в реке, — когда именно возвращаются в море — ничего этого неизвестно и остаются только одни догадки. По аналогии со стерлядью и осетром надо полагать, что молодые белужки выходят из яйца не позже 10-го дня, около месяца остаются в местах нереста, затем выходят на более кормные места и начинают скатываться в море. Большинство белужек уходит туда, по-видимому, осенью и зимуют, вероятно, весьма немногие, но это требует еще дальнейших исследований. Достоверно известно только, что большинство молодых белужек ловится в море на небольших глубинах, где первое время они кормятся раковинами, мелкими рачками, но вскоре, наверное на 2-м году жизни, начинают питаться рыбой, именно бешенкой и воблой.

Но если молодые белужки остаются в реке менее продолжительное время, чем, например, осетрики и, быть может, севрюжки, то этого никак нельзя сказать о взрослых белугах. Последние, напротив, скатываются в море позднее прочей красной рыбы и иногда даже, если находят достаточное количество рыбы для пищи и глубокие ямы в реке, остаются здесь на зиму.

В июле, т. е. в то время, когда начинают входить в реки более крупные Белуги (Huso huso) для того, чтобы, прозимовав на «ятовях», весной подняться выше для нереста, белуги, только что выметавшие икру, уходят в самые глубокие и самые холодные места реки и с жадностью хватают все, что ни попадется. Таких голодных белуг называют на нижней Волге «обжорами» и приписывают им необычайную прожорливость. По рассказам рыбаков, белуга пищу будто втягивает ртом, и если последняя лежит на дне, то махалкой, т. е. хвостом, делает «суводь» — водоворот — и поднимает ее, чтобы удобнее втянуть. По другим, она часто роется носом в иле и вообще постоянно держится на самом дне и только на рассвете выходит на поверхность. Голодная белуга летом, как говорят, глотает иногда камни, дрова и прочие вовсе не питательные предметы, но из слов Гмелина надо, однако, заключить, что подобная прожорливость белуг есть болезненное явление и свойственна весьма немногим особям. Именно обжорой или «хлагуши» (?) он называет только очень старую уже бесплодную белугу, которая никогда не имеет икры, встречается только в море и, вероятно, страдает несварением желудка. Она отличается большой величиной, большой головой и худобой тела; в ней находят дрова, тюленей, камни в несколько пудов, целые пачки товара и т. п., и она круглый год ловится на животную снасть. Во времена этого путешественника таких белуг не употребляли в пищу.